Крах восточной политики
Привет, Гость!
Навигация
Голосование
Ваши политические взгляды
Правые
Левые
Центристские
Другое

Крах восточной политики

Крах восточной политики

12 апреля '13




Крах восточной политикиПочему Германию охватила волна русофобии? История с Кипром запомнится не только ростом антигерманских настроений в Южной Европе, рассуждениями о «четвертом рейхе» и произволе брюссельских чиновников, которые ради собственного выживания готовы прослыть экспроприаторами. Пожалуй, в первую очередь эта история будет связана с разрывом между Москвой и Берлином — недавними партнерами, готовыми, казалось, создать тесный военно-политический альянс.

«Особые отношения» Путина и Шрёдера

Когда в 2000 году президент Путин во время визита в Берлин произнес речь в Бундестаге на немецком языке, у многих создалось ощущение, что формирование стратегического альянса между Россией и ФРГ — лишь вопрос времени. Пост федерального канцлера в тот период занимал Герхард Шрёдер, который вошел в историю как самый лояльный по отношению к Москве немецкий лидер.

Правительство ФРГ стремилось тогда избавиться от влияния Вашингтона, открещивалось от неоимперской политики администрации Буша-младшего и проявило принципиальность в иракском вопросе. На упреки американских дипломатов один из главных архитекторов шрёдеровской внешней политики Франк Штайнмайер отвечал: «У нас с вами, господа, разный менталитет». В Вашингтоне Штайнмайера, который занимал пост руководителя аппарата правительства и курировал немецкие спецслужбы, обвиняли в нежелании делиться разведданными с США.

С Россией же правительство Шрёдера установило особые отношения. Влиятельные немецкие бизнесмены, заинтересованные в развитии российско-германских газовых проектов, рассчитывали, что, объединив усилия с таким мощным игроком, как «Газпром», они смогут бросить вызов американским конкурентам (ходили даже слухи, что Москва готова отказаться от контрольного пакета акций в «Газпроме», превратив его в транснациональную компанию).

«Энергетический союз России и Германии, — отмечалось в исследовании The Stratfor, — позволил бы создать в мире альтернативный центр силы и реализовать геополитические планы, которые всегда были ночным кошмаром для англосаксов». (Еще в 20-е годы прошлого века немецкий геополитик Карл Хаусхофер сформулировал идею «континентального союза» России и Германии: «Прочная связь двух государств сделает их неуязвимыми перед «методами анаконды» англосаксонского мира».)

Когда речь зашла о строительстве трубопровода «Северный поток», в англо-американских СМИ началась настоящая истерия. Всполошились и традиционные противники российско-немецкого сближения в Восточной Европе. «Германия хочет превратить ЕС в ленное владение России, — отмечал польский русофоб Ярослав Качиньский, занимавший тогда пост премьер-министра, — российский газовый монополист сохраняет за собой абсолютный контроль над трубопроводом, соединяющим Западную Сибирь с Германией. Это новое издание пакта Молотова — Риббентропа».

Его брат, президент Лех Качиньский, объявил себя «врагом трубопровода», хотя, как утверждали реалисты в Варшаве, «разрушить его он смог бы лишь в случае двух победоносных войн с великими соседними державами».

Очевидно, говорили они, что мы живем не в эпоху разделов Речи Посполитой, и, заключая стратегический альянс, Москва и Берлин в последнюю очередь думают о «закабалении восточноевропейских народов».

Восточная политика Шрёдера предполагала не только газовое сотрудничество (хотя совместные проекты с «Газпромом» были для него одним из приоритетов. Неслучайно после поражения на выборах бывший канцлер занял пост председателя совета акционеров компании «Североевропейский газопровод»). Немцы рассчитывали привлечь Россию и к общеевропейским проектам в области авиастроения. Аэробус на тот момент уже был одним из главных символов единой Европы, и компания ЕАДС вела ожесточенную торговую войну с американским «Боингом».

«Не вызывает сомнений, что «авиационная война» между Вашингтоном и европейскими столицами, — отмечал в The Newsweek бывший заместитель министра торговли США Джеффри Гартен, — является самым масштабным и политически мотивированным торговым конфликтом в истории». Если бы немцам удалось настоять на своем и Москва в качестве одного из акционеров вошла бы в ЕАДС, конкурентоспособность компании значительно возросла бы (российские специалисты готовы были внести свою лепту в развитие не только гражданской, но и военной авиации ЕС).

Эксперты уверяли, что мы находимся в шаге от формирования военно-политического союза России и объединенной Европы, ведущую роль в которой играет независимая и реалистически мыслящая Германия. Многим политикам в Москве и Берлине казалось, что с этого пути уже не свернуть.

"Акробатка" Меркель
Однако, нельзя было недооценивать политические возможности Соединенных Штатов, которые с конца Второй мировой войны, играя на немецком комплексе вины, полностью контролируют в Германии идеологическое пространство. С помощью германских СМИ американцы сбросили неугодное им правительство и посадили в кресло федерального канцлера убежденную атлантистку Ангелу Меркель, которая предлагала создать «единый трансатлантический рынок» и «принять американскую версию глобализации».

Находясь в оппозиции, она выступала с резкой критикой кабинета Шрёдера, отказавшегося поддержать операцию США в Ираке. «В данном случае Шрёдер говорит только от своего лица, но не от лица немецкого народа, — писала Меркель в The Washington Post. — У Германии общие ценности с Соединенными Штатами, и мы не должны об этом забывать». Британский журнал The Economist предостерегал нового канцлера от тесного сближения с Америкой: «Даже такой политический акробат, как Меркель, может потерять равновесие, если заокеанские друзья слишком крепко сожмут ее в объятиях».

Первое время, правда, Меркель демонстрировала чудеса эквилибристики. Ее победа в 2005 году не привела к окончательному разрыву альянса между Россией и Германией. Да, она сбавила обороты в отношениях с восточным соседом, на смену устоявшемуся в шрёдеровские времена термину «дружба» пришло понятие «стратегическое партнерство». Но как бы ни «сокрушалась» немецкая пресса по поводу возвращения России в советское прошлое, госпожа канцлер продолжала укреплять альянс с Москвой в интересах немецкого бизнеса.

Хотя было очевидно, что делает она это через силу. Стоило только посмотреть на холодновато деловой стиль общения Меркель с руководством РФ. Она стала критиковать нарушения прав человека в России и, продолжая развивать совместные проекты, запущенные в эпоху Шрёдера, с подозрением относилась к новым инициативам.

Когда Путин предложил Германии эксклюзивную роль в освоении Штокмановского газового месторождения в Баренцевом море, Меркель это предложение отвергла, сославшись на принципы «общей энергетической политики ЕС». Канцлер все чаще заявляла о необходимости избавиться от энергетической зависимости, перейти на новые источники энергии и диверсифицировать газовые потоки.

Позитивным для России был тот факт, что в первом правительстве Меркель пост министра иностранных дел занимал Франк Штайнмайер, кандидатуру которого лоббировали влиятельные немецкие бизнесмены. И хотя бывший соратник Шрёдера находился в тени своей начальницы, в решающие моменты ему удавалось проявить характер. Например, после российской военной операции на Кавказе Штайнмайер выступил с резким заявлением, в котором призвал коллег по Евросоюзу «не идти на поводу у эмоций и не изолировать Россию».

Когда к власти в Соединенных Штатах пришла администрация Обамы, объявившая перезагрузку в отношениях с Москвой, многие заговорили об особой роли Германии в этом процессе. «ФРГ является мостом между Россией и Западом, — отмечал немецкий политолог Констанц Штелценмюллер в статье «Российская политика Германии: Ostpolitik для Европы», опубликованной в Foreign Affairs, — и судя по всему, Берлин будет задавать тон в отношениях с Москвой как для США, так и для остальных европейских стран».

Благодаря жесткой позиции Германии в ЕС возобладала точка зрения противников дальнейшего расширения НАТО на восток. Немцы настаивали на том, что развитие нормальных отношений с Россией — в интересах западного мира, и продолжали вкладывать средства в российскую экономику.

Волна русофобии
В 2009 году ситуация изменилась. После парламентских выборов Меркель сформировала коалицию со Свободными демократами, которые не были настроены на диалог с Москвой. Лидер СвДП Гидо Вестервелле, занявший пост министра иностранных дел, призывал защищать интересы «малых соседей Германии» в Восточной Европе, во многом разделяя характерные для них русофобские настроения. Да и сама Меркель все меньше прислушивалась к прагматикам в своем окружении, давая волю тем комплексам, которые сформировались у нее в юные годы.

В отношении Шрёдера к России не было ничего личного, Меркель же выросла в ГДР, выиграла когда-то олимпиаду по русскому языку и, чтобы чувствовать себя своей в немецкой элите, постоянно была вынуждена открещиваться от прошлого. Неудивительно, что она с таким воодушевлением клеймила авторитарные тенденции в российской политической жизни.

Еще один важный момент: второе правительство Меркель полностью подчинило свою внешнюю политику интересам Соединенных Штатов. Стоило немцам занять независимую позицию в ливийском вопросе, как союзники подвергли их остракизму, и в итоге Германии пришлось каяться за свои ошибки. Бывший канцлер ФРГ Гельмут Коль дал тогда разгромное интервью журналу Internationale Politik, обвинив кабинет министров в «полной потере внешнеполитических ориентиров, непредсказуемости и пренебрежении обязательствами перед союзниками».

Вполне естественно, что возвращение Путина в президентское кресло в Берлине восприняли не менее прохладно, чем в Вашингтоне. ≪Российско-германские отношения вступили в полосу серьезных испытаний, — отмечала мюнхенская газета Die Suddeutsche Zeitung, — если раньше Германия охотно брала на себя роль адвоката России на Западе, то теперь в речах немецких политиков зазвучали прокурорские нотки≫.

Еще в 2011 году Меркель объявила, что именно ФРГ — главное препятствие на пути к отмене виз между Россией и ЕС. И это несмотря на настойчивые призывы Восточного комитета германской экономики, в который входят влиятельные немецкие бизнесмены, ввести безвизовый режим с РФ.

Пост президента Германии с благословения Меркель занял бывший протестантский пастор и ярый борец с коммунизмом Йоахим Гаук. Он активно участвовал в диссидентском движении ГДР, стал одним из основателей гражданского движения протеста ≪Новый форум≫, а после падения Берлинской стены в течение 10 лет возглавлял скандально известное федеральное ведомство по изучению архивов Штази, которое до сих пор называется ≪ведомством Гаука≫. Гаук был одним из первых, кто поставил подпись под ≪Декларацией против преступлений коммунизма≫. И нет, наверное, ничего удивительного в том, что в прошлом году он отказался от поездки в Москву, где должен был участвовать в церемонии открытия Года Германии.

Как объясняли это решение немецкие комментаторы, ≪бывший правозащитник из ГДР не пожелал пить на брудершафт с бывшим полковником КГБ, который работал в Восточной Германии накануне падения Берлинской стены≫.

Серьезные трения между Москвой и Берлином возникли и по внешнеполитическим вопросам. Весной прошлого года глава МИД ФРГ Гидо Вестервелле заявил, что Россия, защищая ≪кровавого мясника Асада≫, ≪находится не на той стороне истории≫. Сергей Лавров в ответ парировал: при всем уважении к господину Вестервелле — не он пишет историю.

Пощечина России
Вскоре Ангела Меркель назначила одним из руководителей ≪Петербургского диалога≫ известного атлантиста Андреаса Шоккенхоффа, лидера фракции правящего Христианско-демократического союза (ХДС) в бундестаге и координатора МИД ФРГ по германо-российскому межобщественному диалогу.

Заступив на новый пост, ≪немецкий Маккейн≫ тут же продемонстрировал свою принципиальность. ≪Если открытый обмен мнениями между гражданскими обществами больше невозможен, — заявил господин Шоккенхофф в интервью газете Der Tagesspiegel, — ≪Петербургский диалог≫ нужно закрыть≫.

9 ноября депутаты немецкого бундестага от ХДС, свободных демократов и ≪зеленых≫ протолкнули резолюцию, в которой раскритиковали Россию за авторитарные тенденции. Москве досталось за наделение западных НКО статусом ≪иностранных агентов≫, ужесточение закона о митингах и восстановление уголовного наказания за клевету.

Проходивший осенью ≪Петербургский диалог≫ с участием российского президента Владимира Путина и канцлера ФРГ Ангелы Меркель свелся к обмену колкостями и претензиями.
Стоит отметить, что новый поворот в восточной политике ФРГ совпал по времени с тем моментом, когда немцы фактически отказались от экономического суверенитета, приняв рецепты англосаксов по выходу из кризиса.

Конституционный суд Германии одобрил масштабную программу помощи странам еврозоны, а Ангела Меркель дала добро на запуск печатного станка Европейского центрального банка. Хотя надо признать, что альтернатива у нее была: российские власти поддержали Германию в ее антикризисной стратегии, а углубление альянса с Москвой позволило бы ей удержаться на плаву в ходе следующей волны мирового финансового кризиса.

Впрочем, в первую очередь Меркель озабочена своим политическим будущим: ведь в этом году состоятся выборы в бундестаг. И хотя еще несколько лет назад ее ласково называли ≪супермамочкой немецкого государства≫, сейчас эксперты говорят о катастрофическом падении популярности канцлера. К тому же нынешние партнеры ХДС —свободные демократы —стремительно теряют очки и вряд ли смогут преодолеть необходимый для прохождения в рейхстаг 5-процентный барьер. В Берлине ходят слухи, что христианские демократы ведут неофициальные переговоры с лидерами СДПГ о создании ≪большой коалиции≫.

Как бы то ни было, антироссийская риторика на выборах в ФРГ всегда востребована. И своеобразные методы решения кипрского вопроса, которые подавались в немецкой прессе как ≪пощечина России≫, могут принести очки правящей партии.

≪Наши налогоплательщики, —писала Die Zeit, —не обязаны спасать грязные русские деньги. А Кипр давно уже является прачечной по их отмыванию. Думается, нет ничего страшного в том, чтобы русские нувориши раскошелились и выплатили разовый налог≫.

Когда министр финансов Кипра Михалис Саррис поехал на поклон в Москву, Меркель отчитала его, заявив, что переговоры по спасению от банкротства Никосия может вести только с международными кредиторами без привлечения России. В общем, из прагматика, немецкий канцлер постепенно превращается в опасного доктринера, живущего собственными эмоциями и чужими штампами.
Автор: Александр Терентьев – мл.
Источник: odnako.org

Также смотрите: 





Похожие новости:
Добавить коментарий
Коментарии
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Google+